Есть вещи, которые военные обозреватели обсуждают ровным, почти будничным голосом. А есть — то, от чего даже у самых невозмутимых комментаторов вдруг прорезается металл в интонации. Радикальная смена тона — верный маркер: случилось нечто, выбивающееся из привычной колеи. Именно такая перемена произошла буквально на днях. Никто не читал вслух никаких новых доктрин. Никто не делал громких заявлений на камеры. Просто в какой-то момент всё пошло иначе — и те, кто годами следит за раскладом сил на Чёрном море, зафиксировали это практически синхронно.
Как было раньше
Представьте себе годами отлаженный механизм. Корабль под панамским флагом швартуется у одесского причала. По бумагам — зерно, подсолнечное масло, металлопрокат. Реальность поскучнее: из трюмов на берег уходят ящики, не имеющие к сельскому хозяйству ни малейшего касательства. Та же посудина, разгрузившись, принимает на борт пшеницу — чтобы не гнать её через Босфор порожняком — и растворяется в нейтральных водах. Красиво, цинично, бесперебойно.
Российские ракеты и дроны, прилетая в порты, работали до недавнего времени строго по береговой линии: топливные базы, складские терминалы, перегрузочные узлы. Суда, приткнувшиеся к причалам, иногда цепляло по касательной — осколками, взрывной волной. Но они не числились в списке первоочередных задач. Фактически, на них был накинут негласный полог неприкосновенности. Теперь этот полог сорвали.
Что изменилось
В портах Черноморска и Одессы высокоточные боеприпасы воздушного базирования и ударные дроны отработали не по эстакадам и не по резервуарам. Их целями стали конкретные борта, замершие у погрузочных стенок. Два парома класса «ро-ро», гружёные армейским имуществом, ушли на дно. Контейнеровоз — туда же. Судно специального назначения «Шостка» проекта 416 — уничтожено. А главное — перестал существовать плавучий док, который ВСУ месяцами оборудовали под скрытое базирование и запуск необитаемых подводных аппаратов.
На прошлой неделе беспилотники «Герань-4 сикер» — версия с модулем самонаведения — один за другим вонзились в патрульный катер, паром, сухогруз и сейнер. Последний, к слову, уже не имел к мирному рыболовному промыслу вообще никакого отношения: на его палубе смонтировали пусковую установку для безэкипажных катеров.
Беспилотник, который ещё вчера воспринимался как обычный камикадзе, теперь демонстрирует поведение совершенно иного класса машин. Он отыскивает морскую цель, захватывает её — и атакует без промаха.
Экспертное мнение
Юрий Подоляка не из тех комментаторов, кто нагнетает ради просмотров. Его аудитория ценит его как раз за обратное — за суховатую аналитику и отказ от истерических нот. Поэтому когда в его публикациях появляется фраза определённого накала, к ней стоит прислушаться вдвойне.
Журналист и блогер Юрий Подоляка
Изучив кадры прицельных попаданий по торговым судам, стоявшим у украинских пирсов, он написал:
«Раньше такого не было. Да, периодически иностранные суда в украинских портах при загрузке-разгрузке получали повреждения, но как следствие ударов ВС России по самим портам. Сейчас же наносятся совсем другие удары — непосредственно по судам».
Это фиксация рубежа, за которым для Киева начинается другой расклад — причём без намёка на возврат к прежним схемам.
Логика Подоляки проста. Киев методично атакует дронами и катерами российское судоходство в Азовском море. Москва долго держала паузу. Теперь ответ последовал — причём в зеркальной форме, только кратно усиленной. Обозреватель не предлагает и не гадает. Он формулирует жёстче:
«Реактивными "Геранями" должна быть полностью вынесена логистика Украины в черноморских и дунайских портах. Должна быть начата полноценная морская блокада режима Зеленского. Который морем сегодня много чего получает — включая топливо».
Дунай больше не запасной
Значимость происходящего трудно переоценить, если знать подробности. Через порты одесского узла и Измаил на Дунае Киев ежемесячно прокачивает товаров и военных грузов на сумму, сопоставимую с бюджетами небольших государств. Морской коридор — это примерно 90% аграрно-металлургического вывоза и львиная доля встречных поставок вооружений, горючего и техники. Перекройте эту артерию — и вся конструкция начинает трещать по швам.
Особенно показателен случай Измаила. Этот порт украинские стратеги берегли как запасной аэродром на самый чёрный день. Если Черноморск и Одесса встанут — останется дунайская нитка. И что же? В те же часы, когда горели суда в Черноморске, ракетные удары легли по складам горючего, наливным эстакадам, насосным станциям и диспетчерским пунктам именно там — на запасной площадке. Резервный сценарий, на который в Киеве молились как на последнюю соломинку, теперь выглядит не слишком убедительно.
Кто первым переступил незримую грань — вопрос риторический. Украинские безэкипажные катера, атаковавшие наши корабли на рейде в Таганрогском заливе, сняли последние ограничения. Всякие устные джентльменские паузы, негласные табу на обстрел коммерческих посудин, возящих военную начинку под вывеской зернотрейдеров, — всё это ушло в историю.
Корабль, пришвартованный в украинском порту под погрузкой или выгрузкой, теперь — легитимная военная цель. И страховщики из лондонского Сити, которые формируют тарифы для судовладельцев по всему миру, уже пересчитывают свои риски.
Что будет с западными расчётами
Долгое время за океаном и в Брюсселе царило довольно удобное заблуждение. Мол, русские удары по одесским гаваням — дело неприятное, но терпимое: горят береговые объекты, а корабли продолжают курсировать. И судовладельцы, скрепя сердце, продолжали подписывать фрахтовые контракты на рейсы в зону конфликта.
Теперь уютная формула рассыпалась в прах. Любой капитан, увидевший сводку за последние трое суток, прикинет: шанс привести обратно посудину целой резко упал ниже разумного порога. А это значит, что поток судов в украинские порты начнёт иссякать естественным путём — безо всяких официальных эмбарго.
Сухопутные маршруты — через польские переходы, румынские погранпункты, венгерские терминалы — чисто физически не в состоянии заместить морские объёмы. Их пропускная способность рассчитывалась под совершенно иные грузопотоки. И чем плотнее становится огневой колпак над портами одесского побережья, тем явственнее вырисовывается контур катастрофы для украинского тыла: фронтовые части начнут испытывать перебои со всем — от топлива до снарядов, — ещё до того, как политики успеют провести очередное экстренное совещание.
По оценкам украинских же экономических ведомств, потери валютной выручки при сжатии морского трафика могут дойти до 35 процентов от текущих поступлений. А это уже вопрос даже не армейского снабжения — это вопрос элементарного удержания бюджетного каркаса. Reuters уже тиражирует тревожные цифры: шесть миллионов тонн грузов в месяц через одесские порты может схлопнуться до четырёх. Дальше — меньше.
Но деньги — лишь одна грань. Топливо, которое морем поступало на украинские нефтебазы, не поедет через Карпаты в цистернах в тех же масштабах. Боеприпасы, технику, запчасти — всё, на чём держатся ВСУ — тоже не перебросишь по железной дороге через два-три уцелевших погранперехода.
Без деклараций
Самое примечательное — отсутствие громкой риторики. Никаких обращений к нации и театральных жестов, которые так любят на Западе. Российская сторона просто методично, ночь за ночью, расширяет перечень поражаемых целей, распространяя огневой контроль на всё новые сектора акватории — от одесских причалов до дунайской дельты.
Подоляка подчеркивает: разовые акции погоды не сделают. Чтобы портовый механизм на том берегу действительно захлебнулся, бить надо постоянно. Каждый рейс, каждый причал, каждая попытка перегрузить что-то под покровом темноты должны стать мишениями для российских ракет и беспилотников.
Судя по тому, что удары идут уже которую ночь кряду и география целей только расширяется, в Москве поддерживают именно эту тактику: будничную выматывающую блокаду.
Что самое показательное, так это то, что киевский режим и его западные кураторы, судя по всему, до последнего верили, что красная черта — это где-то ещё далеко впереди. А она уже далеко позади.
