Юлия Медникова Международный фестиваль современного искусства «Традиции и современность» соберёт художников из азиатских, африканских и европейских стран. Он пройдёт с 11 по 14 июня в московском Гостином дворе. О трендах современного искусства и о том, как меняются арт-рынок, аудитория и форматы взаимодействия, в эксклюзивном интервью NEWS.ru рассказала вице-президент фестиваля Юлия Медникова.
— Что означает само понятие «тренд» в контексте современного искусства? Форматы, темы, новые медиа, новая аудитория?
— Тренды в искусстве не сводятся к понятию того, какие медиумы в моде в этом сезоне. Пусть это прозвучит пафосно, но художники всегда представляют собой нерв времени, они тонко чувствуют и реагируют на современные реалии раньше, чем, например, социологи.
Сегодня тренды задают не критики и не музеи. Они рождаются в диалоге между художниками, представителями институтов, экспертами арт-рынка, публикой. Да, новые медиа и цифра стали частью языка. Да, аудитория помолодела и хочет участвовать. Но это не значит, что традиционная живопись, графика или скульптура ушли в тень.
У нас по-прежнему есть коллекционеры, для которых искусство призвано нести высокий смысл. Им важны тишина музея и разговор с автором сквозь столетия. Для них ничего не изменилось и не должно. Мы работаем и с теми, кто покупает NFT, и с теми, кто собирает академические произведения. Фестиваль — пространство без иерархии, здесь значима только честность высказывания.
— Какие ключевые тренды можно выделить в 2026 году? Что предлагают художники?
— Если говорить о том, что действительно ново и при этом серьёзно, я бы назвала три направления. Первая тенденция заключается в том, что художники возвращаются к ремеслу. Это ручная работа, использование авторских техник, эксперименты с материалами. На фоне тотальной цифровизации такие работы становятся уникальными ценностями, их невозможно тиражировать.
Второе направление — высказывания на социальные темы, но без крика. Художники говорят о том, что их волнует, — об экологии, идентичности, памяти, травме, — через метафору, личную историю, тонкую иронию. Такое искусство требует от зрителя соучастия, а не пассивного потребления.
Ещё одним трендом можно считать более активное вовлечение. Иммерсивные инсталляции, перформансы, цифровые проекты подразумевают, что зритель становится частью произведения. Хайп здесь не самоцель. Художники ищут способы расширить язык искусства, сделать его доступнее, не снижая планки. При этом яркая визуальность и сторителлинг никуда не делись, но они работают на идею, а не вместо неё.
— Совпадают ли российские тренды с мировыми или развиваются по уникальному вектору?
— Совпадают, но лишь отчасти. Российские художники не могут находиться в отрыве от мировой повестки, но пропускают её через линзу личного опыта, истории и культурных кодов своей страны.
Наше искусство всегда отличалось повышенной рефлексией и глубиной и никогда не сводилось к «красивой картинке». Оно искало смысл, задавало вопросы и требовало от зрителя работы души. Эта традиция сохраняется и обретает новые формы. При этом искусство не становится более легкомысленным, оно остается точным и честным.
— Как бы вы описали портрет современного коллекционера? Что для него важнее — идея, история автора, инвестиционный потенциал, эмоции?
— Современный коллекционер фокусируется на нескольких вещах одновременно. С одной стороны, он хочет эмоций и смысла: работа должна тронуть, гармонично войти в интерьер или коллекцию. С другой стороны, коллекционера нельзя назвать наивным: ему важны провенанс, место автора в системе, инвестиционная привлекательность. Это говорит о зрелости рынка.
Хочу отметить, что история автора стала важнее, чем раньше. Люди хотят знать подробности судьбы художника, интересуются тем, почему он творит именно так, а не иначе. Современное искусство не ограничивается материальной формой. Сегодня всем важны личность и контекст.
Но есть и те, для кого искусство — нечто высокое, почти сакральное. Они не следят за трендами, не гонятся за хайпом, но покупают то, что будет жить десятилетиями. Мы таких коллекционеров знаем, ценим и всегда рады видеть на фестивале. Их присутствие — маркер качества.
Юлия Медникова — Появляются ли новые коллекционеры — из среднего класса, молодежи, цифрового поколения?
— Арт-рынок в России пережил болезненную, но необходимую трансформацию. Прежняя модель «купи — перепродай — вложи в статус» ушла. На её месте возникла более сложная и многополярная структура.
Да, появились новые коллекционеры. Это успешные профессионалы 30–45 лет: предприниматели, топ-менеджеры, владельцы бизнеса. Они покупают, те работы, которые откликаются им эмоционально и интеллектуально. Молодежь сегодня чаще всего входит через тиражную графику, NFT, принты. Думаю, это можно назвать первой ступенью коллекционирования, и она важнее, чем кажется.
— Изменилась ли роль арт-событий, фестивалей, ярмарок? Раньше они были для избранных, «для своих», а сейчас — для широкой аудитории?
— Изменилась, и это осознанный выбор индустрии, а не капитуляция перед массовым вкусом. Раньше арт-фестивали имели некоторый налёт элитарности. Сегодня это события национального масштаба, где встречаются послы, семьи с детьми, коллекционеры с многолетним стажем, студенты, которые впервые видят хорошую живопись. Искусство должно быть видимым и обсуждаемым, чтобы оставаться живым.
При этом у нас по-прежнему есть закрытые форматы — VIP-открытие фестиваля, кураторские экскурсии для коллекционеров. Все гости получают, что хотят: одни — тишину и глубину, другие — праздник и яркие впечатления. Фестиваль — многослойная структура.
— Какие форматы делают искусство ближе к людям?
— Все мастер-классы, перформансы, цифровые инсталляции — лишь инструменты. Важно не то, что мы используем, а какой смысл вкладываем. Мастер-класс может быть развлечением, а может стать первым шагом к пониманию композиции и цвета. Перформанс может быть эпатажем ради эпатажа, а может — высказыванием, о котором все будут размышлять неделю.
Мы выбираем второй путь. Поэтому у нас семейные программы ведут не аниматоры, а художники. Цифровые инсталляции соседствуют с академической живописью, а кастом-дизайн используется как способ сказать новому поколению, что искусство можно встроить в повседневную жизнь.
— Какую роль фестиваль играет в культурной дипломатии? Может ли он быть площадкой для международного диалога?
— Это важнейшая часть нашей миссии. Фестиваль — нейтральная территория, где никто не интересуется паспортом и политическими взглядами. Здесь смотрят на работы, и этого достаточно для начала диалога.
Когда посол Эквадора вручает премию «ВЕРА» (главную награду фестиваля — прим. ред.) художнику из Конго на сцене Гостиного двора — это живая дипломатия, не протокольная.
Мы сознательно делаем ставку на международное участие, даже когда это сложно организационно и финансово. Искусство не подчиняется санкциям и визовым ограничениям. Пока художники из разных стран хотят приезжать в Москву и показывать свои работы здесь, культурный диалог не прерывается. В сегодняшнем мире это дорогого стоит.
— Ещё одна составляющая вашей миссии — открывать имена. Кто из художников получил хороший старт в карьере благодаря фестивалю?
— Таких историй много, и каждая для нас очень ценна. Приведу в пример две — совершенно разные, но обе кинематографически красивые. Художник из Конго Фистон Макета приехал в Москву с двумя сумками картин, никому не известный и не знающий языка. На фестивале его заметило жюри, и он получил премию «ВЕРА» в номинации «За свежесть взгляда». После этого у него начались выставки в Европе, интервью, стабильные продажи.
Героиня второй истории — художница Дарья Санатина. Она впервые пришла на фестиваль в 2024 году, представила иммерсивное шоу и стенд с картинами. Случилось то, о чём мечтает каждый художник: она продала все полностью, до последней работы. А в один из дней к её стенду подошел Филипп Киркоров. Не по протоколу и не ради фото — просто увидел, заинтересовался, познакомился. После фестиваля Дарья стала медийной личностью, об её проекте узнала вся страна. Теперь Санатина — постоянный резидент фестиваля. Мы гордимся нашими участниками и рады дать им пространство, честную оценку и возможность быть замеченными.
